Ссылка на сообщение :
 
   
 
 
   
© 2004 - 2014 Rambov.ru
 
   
 
 

Свиток седьмой

 
- Что ж вы так молотком грохочете, молодой человек! Вы же так доску сломаете, а её две недели как починили! Не говоря уже о том, что вы мешаете окружающим сосредоточиться!
- Ничего не знаю, имею полное право шуметь с шести до двадцати трех!
- Кого только в археологи не берут…
- Да какой он археолог! Дворник это. Дали дураку в руки гвозди. Эй, парень, хватит, так скоро букв видно не будет, одни дырки от свитка останутся!


- Дык, а это как привинчивать будем? Болтов в коробочке шесть, а дырок в этой фиговине всего четыре.
- Так сейчас провертим еще пару, делов-то.
- Я вам проверчу! – сорвался на визг главный Инженер. – У вас чертеж есть, вот по нему и делайте! Запасных деталей никогда не видели?
Работники спорить не решились, и принялись уныло ввинчивать болты в соответствии с красиво нарисованной инструкцией.

Вторую неделю продолжался сбор дирижабля. Несколько двигателей и вся механическая оснастка, равно как и чертежи, и оболочки из неизвестной ткани, были нежданным подарком Грэйфорда. Деревянные детали изготавливали на месте своими силами. Пробный полет был назначен на конец декабря.
Город горел энтузиазмом. Работали в мастерских в три смены, при свете факелов, не обращая внимания на холод.
Были, правда, отдельные личности, поговаривавшие, что связываться с сомнительными подарками неизвестно откуда – глупо и небезопасно. Но голоса скептиков тонули в общем восторженном хоре.

И вот наступил последний день перед полетом. Вокруг рвущегося в небо красавца, вздыхая и охая, бродили Мэр, главный Инженер и начальник Полиции. Бригада рабочих спешно вворачивала последние винтики и гаечки, командир экипажа проверял укомплектованность судна. Экипаж, раздуваясь от собственной значимости, фланировал по городу, а штурман сидел на пне возле мастерской и глупо улыбался.

- Глянь, это что тут такое?
- Не знаю, но оно явно сломанное. Может оторвать от греха подальше?
- Боязно как-то…
- Если заметят, еще хуже будет. А мы сейчас эту деревяшку отковыряем и песочком полирнем, как будто так и задумано. Ну что такой махине от одной маленькой деревяшки сделается?

Коровий выгон, получивший почетное звание взлетного поля, был весь запружен народом. Празднично одетая толпа сгрудилась вдоль натянутых канатов. Внутри огороженного пространства, волнуясь, носился мэр, пытаясь выдать экипажу последнюю порцию отеческих наставлений. Экипаж небрежно отмахивался и принимал картинные позы. Командир экипажа с задумчивым видом щупал обшивку, а штурман сидел на пне возле дирижабля и глупо улыбался.
Наконец все погрузились куда положено. Мэр, сообразно историчности момента, хотел сказать прочувствованную речь, но сбился, замялся, прищурился на неяркое зимнее солнце и обреченно махнул рукой. Раздался негромкий, ровный рокот двигателей, завертелись, всё ускоряя свое движение, лопасти воздушных винтов. Дирижабль медленно, но уверенно начал подниматься в воздух.
Толпа жадно подалась вперед, стараясь запомнить каждое мгновение, не пропустить ничего значимого, да и незначительного тоже. В результате больше всего повезло тем, кто стоял в задних рядах, а хуже всех пришлось мэру. Завихрения воздуха подняли с земли кучу пыли, опилок и прочего мусора, который обычно бывает на коровьих выгонах. И щедро обшвыряли этой гадостью собравшихся рамбовцев. Новенький, блестящий, кокетливо поводящий боками дирижабль в этот момент напоминал новоиспеченную тещу, которая щедро осыпает рисом и монетками молодоженов, в надежде попасть ненавистному зятю в глаз. Отплевываясь и отряхиваясь, рамбовцы бродили по выгону, пока заманчивая черная точка совершенно не скрылась из виду, после чего дружно двинулись в таверну – праздновать.

Дирижабль с приличной скоростью продвигался вперед. Люди на борту наслаждались ощущением полета. Впрочем, были и исключения – штурмана сильно укачало. Некоторое время он свешивался с борта, а теперь мешком валялся возле рубки, постанывая и жалуясь на тошноту и головокружение.
Полет планировался недолгим. Дирижабль должен был некоторое время лететь на восток, потом повернуть в южном направлении, по широкой дуге обогнуть Рамбов и вернуться в город. Таким образом, предполагалось совместить проверку летных качеств воздушного судна, и разведку гористой, чрезвычайно неудобной и опасной для передвижения местности.
Дирижабль послушно развернулся. Штурман снова застонал и запросился на землю, но никто не обратил на него внимания. Люди завороженно любовались на строгую красоту покрытых сияющих снегом гор.
- Высоту прибавить надо, - озабоченно сказал командир, первым оторвавшись от гипнотизирующей картины, - иначе нас вон об ту симпатичную горку размажет. Тем более что погода портится, ветер поднялся.
- Еще миль двадцать и надо возвращаться, - согласно кивнул первый помощник, - иначе топать нам по этим милым местам ножками.
- Не хочется, - кивнул командир. – Так что поднимаемся, обходим скалу и поворачиваем к дому. Что-то у меня на сердце неспокойно.

Руль высоты подался на удивление легко, что-то хрустнуло, затрещало, и дирижабль закрутило в воздухе. Люди заметались, натыкаясь друг на друга и наступая на штурмана, пытаясь что-то исправить, но неумолимый воздушный поток волок потерявшее управление судно все дальше к югу.
После нескольких часов болтанки плохо стало всем. Горы уже не казались такими привлекательными, скорее пугающими. Промелькнувший внизу здоровенный зверь с голубоватым мехом оптимизма тоже не прибавил. А дирижабль опускался все ниже.
- Дорога, - неожиданно прорезался голос у штурмана, - там, внизу – дорога. Мощеная.
- Совсем плох, - сочувственно пробормотал первый помощник.
- Точно, дорога! – заорал командир, отмахиваясь от летящего в лицо мокрого снега.- Бросай якоря, авось зацепимся!
Из сброшенных шести канатов с крючьями на концах два плотно засели в россыпи камней на обочине. Соскользнув по ним, люди сноровисто обмотали остальные вокруг валунов покрупнее.
- Не разбились, - констатировал кто-то, - знать бы еще, куда эта дорога ведет.
- Явно не туда, откуда мы прилетели, - буркнул командир, - вперед пойдем, или тут замерзать будем?
- Вперед конечно! – очутившись на твердой земле, штурман преисполнился энтузиазма. – Вперед, и только вперед!
- Лучше налево, - посоветовали из кустов со странным акцентом, - и если вы сойдете с тропинки, я вылезу. Мне не хочется прокапывать новую в этом сугробе.
- А… э…
- Ну, если вы в город хотите, то за поворотом надо свернуть налево, - пояснил, выбираясь на свет, молодой парнишка, замотанный в длинный меховой плащ, - а прямо – это на свалку дорога, но если вам туда, то я могу проводить.
- Спасибо, но нам бы лучше в город, - обрел дар речи командир, - а далеко до него?
- Минут сорок, - блеснул глазами парень, - пойдемте. А как называется эта штука?

Город оказался так же строг и красив, как окружающие его горы. Жители – улыбчивы и доброжелательны. А эль куда крепче, чем в Рамбовской таверне. Представившись местному мэру, несколько раз рассказав свою историю, перезнакомившись с половиной хайлендцев и заручившись обещанием помощи в починке дирижабля, экипаж воздушного судна разбрелся по комнатам, любезно предоставленным хозяином таверны. Денег с путешественников он брать не желал, да и то сказать – за вечер у него побывало столько же посетителей, сколько за весь прошедший месяц. Так что воздухоплаватели были накормлены, напоены и уложены спать совершенно бесплатно. И только штурман еще долго сидел в общем зале, дергая за плащ клюющего носом проводника и повторяя ему:
- А ведь как хорошо, что мы вас открыли!